1. Назад
2. Главные новости
3. Статьи
4. Война, блокада: оживают воспоминания тех, кто нам дорог

Война, блокада: оживают воспоминания тех, кто нам дорог

Память о событиях без искажений и фальши – в дневниках, документах, снимках

Известный исторический факт: битва за Ленинград продолжалась с 10 июля 1941-го по 9 августа 1944 года и стала самой длительной в ходе Великой Отечественной войны. За датами – люди, чьи голоса и события уже более чем 80-летней давности остались в прошлом. Но нам очень важно их по-прежнему слышать, иначе не будем знать всей правды о том, что тогда происходило.
 

Старинные часы

Сначала о личном. Перед каждым ударом наши старинные часы вечно вздыхали – как будто откашливались по-стариковски. Дед, доживший до девяносто трех лет, рассказывал, что в нашей ленинградской квартире на Рубинштейна во время блокады они упали в валенок и перестали ходить, а снова проснулись только после Победы. Он страшно пугался, когда замирали стрелки, и срочно бросался их заводить.
В военное время он занимался отправкой детей дошкольного возраста по Дороге жизни. Когда мы просили что-нибудь рассказать, молча уходил. Когда он умер, часы, минута в минуту, остановились…  
 

Блокадники и «небесная канцелярия»

Надежда Козьякова до войны училась в школе с историей (сейчас это школа имени Д.С. Лихачева в Петербурге).
«Когда-то это было Петербургское училище для приходящих девиц, позже Петербургская женская Петровская гимназия, – из воспоминаний. – Выпускной у нас был за четыре дня до войны: были счастливы, нагулялись – строили планы. Страшное известие прилетело из «черной тарелки» воскресным утром – 22 июня, когда были уже дома. Тогда ещё не очень понимали, что нас ждёт. Потом была война, блокада… Очень уж не люблю подробности вспоминать... Не знаю, что уж у них там в небесной канцелярии предлагается блокадникам. Надеюсь, что-то стоящее...»
 

Гроб из рояля

«В блокаду наша семья жила на Большой Конюшенной. Дед умер ещё 5 декабря 1941 года. Гроб сколачивали из рояля, на котором до войны играли почти все члены семьи… Бабушка заведовала детским садом на улице Потемкинской. Когда детей разрешили эвакуировать, отправила всех, за исключением собственного сына, потому что считала, что не имеет права использовать служебное положение…», – из воспоминаний потомка древнего мастерового рода (его предок в свое время мастерил деревянные игрушки для Петра I)  Владимира Безнина , который сам долгие годы обучал подростков мастерству резьбы по дереву.
 

Музыка помогала

Блокадный дневник Михаила Бихтера – известного пианиста, оперного дирижёра, профессора Ленинградской консерватории имени им. Н. А. Римского-Корсакова, заслуженного деятеля искусств РСФСР – человека, который аккомпанировал Шаляпину и другим знаменитостям, в основном посвящён музыке. Даже страницы, заполненные во время блокады.
До сих пор они были опубликованы только частично – несколько исписанных кое-где неразборчивым почерком тетрадей в клеточку передал мне внук Михаила Александровича – художник Александр (было это больше десяти лет назад). Только сейчас обнаружила оставшуюся тогда без внимания запись внука:
«Рассматривая одну из книг домашней библиотеки, я обратил внимание на дедовскую надпись на форзаце: «от Зюмы Митусовой…». Фамилия мне кое-что говорила. В нашем архиве находилась переписка Степана Степановича Митусова с Игорем Фёдоровичем Стравинским, вскоре затребованная у нас родственниками Митусова, так как была в свое время передана деду на хранение.
Прошло много лет, и случай свел меня с Людмилой Степановной Митусовой, племянницей Елены Ивановны Рерих – жены художника Николая Константиновича Рериха, и хранительницей рериховского наследия. Я узнал, что в детстве её звали Зюмой в семейном кругу, и что концерт деда спас ее чудесным образом в одну из блокадных зим, что он давал ей бесплатные уроки, и в благодарность за это она подарила ему семейную реликвию, вот эту самую книжку».
Затем в записях художника – такая история.
«После смерти в блокадном Ленинграде всех родных (кроме одной из сестёр), Людмила Степановна тяжело заболела. Сказались ночные и дневные смены на заводе, голод и холод, неблизкий путь домой… С высокой температурой слегла. И ещё радовалась, что можно лежать, думать об ушедших близких и молиться о них. Говорила, что плакать не могла – слёз не было. Как-то ночью увидела сон или видение. В комнату вошёл покойный отец, взял её за руку и велел идти на концерт. Сказал это дважды... Сестра Людмилы Степановны – Татьяна скептически отнеслась к рассказу об этом: какой же теперь концерт?
На следующий день Людмила пошла за хлебом. Ближайшая булочная оказалась закрытой, она отправилась до другой, и увидела написанную от руки афишу – сообщалось о концерте моего деда – Михаила Бихтера и певицы Лидии Сегаль (тогда она была начинающей певицей, пришла в Радиокомитет весной 1942 года)».
Отец Людмилы и Татьяны – Степан Степанович Митусов умер 27 января 1942 года в блокадном Ленинграде от истощения... Ну, а концерт, на который он велел идти дочке, несмотря на голод и холод в Большом зале Филармонии состоялся…
Михаил Бихтер писал, что «телега жизни» – пространство между рождением и уходом. Для тех, у кого война была частью жизни, это пространство разделено на две части: «до» и «после». А то, что происходило «между», часто оставалось внутри. Поэтому фраза: «только бы не было войны» для них наполнялась особым смыслом.
 

Город помнит и помогает

Чуть больше месяца назад, в День памяти и скорби – 80-летия со дня начала Великой Отечественной войны, 22 июня, председатель Комитета по социальной политике Санкт-Петербурга Александр Николаевич Ржаненков напомнил, что «эта дата призывает нас быть ответственными перед нашими предками, которые сделали все, чтобы мы сегодня жили».
Время идёт вперёд, и сейчас в Петербурге насчитывается около 76 900 свидетелей событий той страшной войны (около 10 тысяч человек – это труженики тыла и около 4 440 – участников войны).
Все они имеют право на разные виды социальной поддержки, повышенную пенсию, ежемесячные и единовременные выплаты, бесплатные услуги медучреждений, скидки при оплате услуг ЖКХ, обслуживание вне очереди и т.д. Но что бы мы для них сегодня не сделали – всё будет мало, а главный наш долг перед ними – память о тех событиях.  
Никто сегодня не вправе переписывать историю. Тем ценнее для нас воспоминания, документы, снимки, передающее всё – без искажений и фальши.

Евгения Дылева