1. Назад
2. Главные новости
3. Актуальное интервью
4. Жизнь по призванию: медицинские сёстры – вторые руки врачей. (Глория Бернардовна Сепету)

Глория Бернардовна Сепету, старшая медицинская сестра отделения анестезиологии и реанимации № 8 ожогового отделения НИИ скорой помощи имени И.И. Джанелидзе

«Медицинские сестры являются важнейшим звеном в работе современного медицинского учреждения. Именно они проводят с пациентом большую часть времени, выполняют поручения врача, контролируют медикаментозную терапию, следят за состоянием здоровья больных, готовят инструменты и материалы для операций, ведут медицинскую документацию, поддерживают порядок. Операционная медсестра – это вообще «правая рука хирурга» во время операции. Поэтому сегодня от медсестры требуется высочайший уровень подготовки. И как бы стремительно не развивались медицина и технологии, важнейшую роль в успешном восстановлении больных в стенах стационара по-прежнему играют медицинские сестры», – Директор Санкт-Петербургского научно-исследовательского института скорой помощи им. И.И. Джанелидзе, доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный врач РФ Вадим Анатольевич Мануковский.

– Глория Бернардовна, расскажите, пожалуйста, вкратце о Вашей работе.
– Мы занимаемся лечением пострадавших с обширными глубокими ожогами (свыше 10 процентов поверхности тела) и с термоингаляционным поражением дыхательных путей в сочетании с отравлением угарным газом или без отравления. 
– А где вы учились? 
– Я окончила 6-е медицинское училище Санкт-Петербурга в 1997-м году. Сразу пришла на работу в Институт скорой помощи в ожоговую реанимацию. Через год меня командировали на цикл переподготовки по специальности «Анестезиология и реаниматология». И с тех пор я так и работаю в ожоговом отделении. Раз в пять лет повышаю свою квалификацию. 
– Вы всегда хотели стать медсестрой? 
– Да. Не спрашивайте почему, сама не знаю. 
– А в ожоговое отделение попали случайно? 
– У меня было желание по окончании училища остаться в Мариинской больнице на отделении травматологии. Но пока мы ждали ответ руководства моя соседка по дому спросила, не хочу ли я поработать в реанимации ожогового отделения. Она рассказала про свои рабочие будни. Я очень удивилась. Я не знала, что есть такое отделение, и что вообще можно так обгореть, чтобы в реанимацию попасть. Пришла. Посмотрела. Показалось, что всё не так уж и страшно. Решила попробовать какое-то время поработать. Думаю, если не понравится, всегда можно уволиться. Прошло 3 месяца, потом полгода, потом год. А я все работаю. «Прикипела» и к месту, и к коллегам. 
– Тяжело ведь работать с такими пострадавшими? 
– Наверное, тяжело. Но человек же ко всему привыкает, как ни странно. И к такой работе тоже. 
– Какие особенности работы медсестры в этом отделении? 
– Очень много ухода требуется пострадавшим, помимо самих медицинских процедур и манипуляций. Потому что пациент абсолютно лежачий. В 90 процентов случаев он не в состоянии себя обслуживать. Он ничего не может сам сделать: ни поесть, ни попить. Даже если человек в сознании, но у него настолько обширное поражение, что он не может привычно двигать руками, сгибать пальцы потому, что они обожжены и покрыты повязками. Значит, ты его кормишь, поишь, и делаешь все, что ему необходимо. Ты его руки, ты его ноги. Вот это, наверное, главная особенность нашей работы. Обычно пострадавший лежит в реанимации пока его не выведут из шока, это 3-5 суток. Наши пациенты при выходе из шока наше отделение не покидают ввиду крайне тяжелого состояния. Они у нас задерживаются и на месяц, и на два. 
– То есть становятся практически членами семьи.
– Да, относишься, как к родным.
– А стрессовые ситуации какие бывают в вашей работе? Как вы справляетесь, когда погибает пациент? Тем более, если он пролежал у вас месяца два? 
– Когда погибает первый пациент, это очень тяжело. Во-первых, непонятно, почему это случилось. Ведь ты позавчера был на дежурстве, с ним разговаривал, кормил его кашкой, а он что-то тебе рассказывал о своей жизни. Ты приходишь на следующее дежурство, а кровать пустая. Это шок! И молодые медсёстры смерть своих первых пациентов тяжело переживают, рыдают. На нашем отделении есть одна сотрудница, так у неё истерика случилась. Мы её три часа не могли успокоить. Если пострадавший долго пролежал, это еще тяжелее, но с опытом начинаешь понимать, что это случилось не вдруг, что на это есть объективные причины, что к этому были предпосылки. 
– Скажите, пожалуйста, «текучка» медперсонала большая?
– У нас нет. Может быть, потому что это такая специфическая область медицины. Я уверена, что случайные люди к нам не попадают. Если они приходят, то остаются навсегда. Если за год не ушёл человек, значит, он никуда не денется. Поэтому от нас уходят либо уже когда состарились и устали, либо при необходимости переезда. А так мы практически со всеми сестрами нашими вместе взрослели и вместе уйдем на пенсию. 
– В отсутствии врача вам приходится принимать самим решения в критичных ситуациях? 
– У нас не бывает смен, когда отсутствует врач. Всегда есть дежурный реаниматолог. Единственное решение, которое нужно нам принять: звать его или не звать. Если в твоей компетенции решить проблему, решаешь самостоятельно. А если всё-таки нужен доктор, чтобы принять какие-то более серьезные меры, тогда зовешь реаниматолога. 
– Какие, по вашему мнению, личные свойства и навыки необходимо иметь медсестрам вашего отделения? А, кстати, медбратья у вас есть?
– В разные периоды времени количество медбратьев было разным. То ни одного, то даже как-то было пять. Сейчас один. А по поводу личных качеств. Наверное, стрессоустойчивость в первую очередь. И, наверное, многозадачность. Нужно уметь делать одновременно много вещей. И в принципе уметь делать многое. Но это не значит, что у нас работают какие-то сестры с особенными навыками. Нужно, наверное, чуть глубже изучить вопросы и проблемы комбустиологии, науки об ожогах, чтобы понимать, с чем ты имеешь дело. А вообще всех сестер учат одинаково, все должны уметь одно и то же. Другой вопрос: кому-то в дальнейшем эти знания и навыки, которые они получили в колледже, пригодятся, а кому-то нет. Профиль работы у всех разный. 
– Вам приходится с семьями пациентов общаться? 
– С родственниками пациентов, конечно, мы общаемся. Это тоже нелегко бывает. Но им нужны ответы, им нужно обрести почву под ногами. 
– Психологическая поддержка им и самим требуется. 
– Часто родственников волнует вопрос даже не выживания, потому что они не допускают мысли, что их близкий человек может умереть, их волнует, не пострадало ли у него лицо, а будет ли у него прежняя внешность. И надо объяснить человеку, что сейчас вообще об этом думать рано, сейчас главная задача, чтобы пациент выжил. Естественно, родственников и пациентов готовят к тому, что будут рубцовые изменения ткани и рубцы останутся. Эстетически, это будет, наверное, не очень красиво, и в дальнейшем этим тоже нужно будет заниматься. 
– Есть в вашей долгой практике какой-то случай или пациент, которые особенно запомнились?
– Вообще их немало. Например, девочка была очень тяжелая после пожара в кафе «Хромая лошадь». Выжила. По прогнозам у нее должна была быть тяжелая инвалидизация. Она выздоровела, по сей день занимается лечением рубцов. Работает журналистом. Она сейчас ведёт свой блог, путешествует по России, передает свои впечатления, освещает культурную жизнь в Пермском крае. Занимается ирландскими танцами, причем уже на профессиональном уровне. То есть человек полностью восстановился, реабилитировался, живет полнейшей жизнью, прекрасно себя чувствует. И нам очень приятно, что она общается с нами, переписывается, и навещает нас, когда бывает в Петербурге.