1. Назад
2. Главные новости
3. Актуальное интервью
4. Жизнь по призванию: медицинские сёстры – вторые руки врачей. (Суркова Екатерина Сергеевна)

Жизнь по призванию: медицинские сёстры – вторые руки врачей. (Суркова Екатерина Сергеевна)

Суркова Екатерина Сергеевна, старшая сестра нейрохирургической и травматологической операционных

 

– Екатерина Сергеевна, Ваша специализация подразумевает, что Вы фактически вторые руки хирурга? 
– Да, можно так сказать. 
– Где вы учились? 
– Я заканчивала медучилище при Военно-Медицинской Академии. 10 лет я отработала в ВМА, а потом перешла сюда. 
– Вы сразу пошли на эту специальность? 
– Да, я сразу стала операционной сестрой, буквально через 2 месяца после того как устроилась в ВМА. Я изначально хотела быть именно операционной сестрой. 
– А хирургом не хотели? 
– Хирургом нет, никогда, а вот операционной сестрой очень хотела. 
– И вам продолжает эта профессия нравиться?
– Да, все эти годы я только в нейрохирургии и отработала. 
– Что входит в ваши профессиональные обязанности? 
– Старшей медсестрой я не так давно работаю, три года.  А если говорить о простой операционной медсестре, то она готовит бельё, всю аппаратуру в операционной проверяет, чтобы всё работало. Чтобы все наборы инструмента были в наличии и стерильны. Это ее ответственность.
– А во время операции? 
– Во время операции сестра накрывает стерильный стол, обрабатывает пациента, ассистирует хирургу, подает инструмент. Когда ты долгое время работаешь с хирургом, то уже знаешь, какой инструмент в какой момент ему надо подать. Но хирург, конечно, говорит, что ему нужно в конкретной ситуации. 
– Говорят, что у каждого хирурга есть своя любимая медсестра?
– Конечно, комфортнее работать с тем, с кем больше сходишься эмоционально. Но я не могу сказать, что у нас кто-то отказывался работать друг с другом. Такого не бывает. У нас все хирургии настроены всегда позитивно перед операцией. И все сёстры тоже. 
– Вам, наверное, с пациентами не приходится особо общаться, да? 
– Пациенты поступают к нам в сознании, но проходит не так много времени, и они засыпают, потому что анестезиолог делает своё дело. В это время мы готовимся к операции, поэтому контактировать с пациентом нам, конечно, некогда. 
– На Вас лежит очень большая ответственность. 
– Да, ответственность, конечно, большая. Операционные сестры несут ответственность и за стерильность, и за наличие всех инструментов. Потому что вы же понимаете, если идёт операция и какого-то инструмента не хватает, то виновата именно операционная сестра, потому что она не проконтролировала его наличие.
– А давно вы работаете? 
– Я работаю с 2003-го года, а здесь с 2014 года. 
– Расскажите, пожалуйста, о наиболее интересном случае из Вашей практики.
– У нас все случаи не похожи друг на друга. Две одинаковые операции проходят по-разному. Летом к нам очень много пациентов поступают с повреждением шеи, потому что ныряют в неизвестные водоемы, ломают шею. Зимой наш бич – это, конечно, ватрушки. Как ни спросишь, где получили травму, часто слышишь, что катались на ватрушках. Детей мы не оперируем, только взрослых. Вот недавно на голове была операция. Сейчас к нам и с СВО поступают раненые. Недавно у нас была реконструкция черепа, глазницы.  
– Наверное, для того, чтобы заниматься такой серьёзной работой, вы часто повышаете квалификацию?
– Конечно, нас институт регулярно отправляет на курсы повышения квалификации. 
– Вам же надо соответствовать высокому уровню ваших врачей! Они постоянно что-то новое придумывают. 
– Конечно, и соответствовать уровню врачей, и понимать, как работает вся аппаратура, которая есть, потому что мы в этом тоже непосредственно участвуем. 
– А новое оборудование часто поступает? 
– Да. У нас сейчас в новом корпусе много нового оборудования. И нам надо знать, как оно работает, чтобы понимать, какие наборы готовить. 
– Вы специально готовились на нём работать? У вас были специальные курсы? 
– Нас, конечно, учили на нем работать. Но мы и сами стараемся учиться. И врачи для нас проводят обучение, объясняют. 
– Есть какой-то случай из практики, который запомнился Вам больше других?
– Однажды к нам доставили пациента с ножевым ранением головы. Это был молодой полицейский, который вместе с напарником выехал на вызов. На месте находился неадекватный молодой человек, вероятно, под воздействием психоактивных веществ, который набросился на сотрудников с ножом. Ранение оказалось серьёзным – нож вошёл в голову.
Пациента успешно прооперировали в нашем отделении. Операция длилась несколько часов и завершилась благополучно. После этого он был переведён на реабилитацию. Это, безусловно, был экстренный случай, а не плановая операция.
У нас в отделении в основном проводятся плановые операции, поэтому такие экстренные и неординарные случаи, как этот, – редкость и надолго запоминаются. Как правило, пациентов с подобными тяжёлыми травмами (ножевые ранения, повреждения от гарпунов и т.д.) сразу доставляют в противношоковую операционную. Тот случай был исключением, потому что оперировал наш хирург Никита Андреевич Серебренников.
Если говорить о запоминающихся случаях, то можно вспомнить сложную операцию по удалению огромной грыжи, размером с ладонь, которую проводил директор института Вадим Анатольевич Мануковский. Была также обширная опухоль, протянувшаяся вдоль позвоночника.
Операции по удалению опухолей головного мозга, хотя и являются высокотехнологичными, для нас – часть рутинной практики. Наиболее интересными с технической точки зрения бывают вмешательства с использованием навигации, например, когда устанавливают винты в позвоночник или таз под её контролем. Бывают и комбинированные операции совместно с отделением шока.
В целом, в нашей ежедневной работе таких ярких случаев не так много. Как я шучу: если зима – то к нам часто поступают после катаний на ватрушках, а если лето – то с травмами шеи. Поэтому специально выделить что-то необычное сложно. Вот такой, пожалуй, и был тот самый запоминающийся случай с полицейским.