1. Назад
2. Главные новости
3. Актуальное интервью
4. Дмитрий Иванов: «Уровень младенческой смертности в России сегодня рекордно низкий»

Дмитрий Иванов: «Уровень младенческой смертности в России сегодня рекордно низкий»

В Санкт-Петербурге началась мировая педиатрия: именно в нашем городе открылся первый в мире Институт охраны материнства и младенчества, это произошло в 1925 году. А в 1905 году начала работу Детская больница, на базе которой и создали вуз. Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет и крупнейшая детская федеральная клиника при нем в будущем году юбиляры: им исполняется 100 и 120 лет. А 18 ноября отмечается Международный день недоношенного ребёнка, который 20 ноября продолжится Днем педиатра. Так что, много поводов сложилось для традиционной встречи с членом Редакционного совета газеты «Социальная политика. Медицинское обозрение», главным неонатологом Минздрава, ректором Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета, профессором Дмитрием Олеговичем Ивановым.

– Дмитрий Олегович, мы достаточно часто рассказываем про медицину и Ваш вуз, но начать хотелось бы с неожиданного. Стали звучать предложения сократить период обучения в школах и готовить более ориентированных на рынок специалистов...
– Предлагаю посмотреть на вопрос более широко. Сразу отмечу, что в предложении сократить школьную программу есть рациональное зерно.
Школьники по-разному могут воспринимать тот объем знаний, который усредненно сегодня им предлагается. Об этом хорошо знали в царской России и Советском Союзе.
Именно в СССР появились первые в мире специализированные школы по глубокому изучению определённых предметов. Также была создана уникальная система профессионального образования, где акцент был сделан на подготовку рабочих специалистов, и не было ни социальных, ни других конфликтов между этими группами. Они составляли часть одного общества. Это очень правильный подход.
Объем предоставляемых  знаний в церковно-приходских школах и, например, Императорском лицее был абсолютно разным. Но, хотелось бы отметить, что и в лицее тоже учащиеся имели возможность выбирать предметы, на которых сосредоточиться и, например, по воспоминаниям современников, Александр Сергеевич Пушкин практически игнорировал точные науки, такие, как математика, физика и – изучал их, скорее, с обще-гуманитарных, философских, точек зрения, что, надо сказать, соответствует духу этих дисциплин. Потому он не испытывал непонимания с учителями.
Восприятие у всех людей разное, в том числе  у девочек и мальчиков. Именно поэтому были созданы  раздельные школы: мужские и женские, которые просуществовали, напомню, до смерти Иосифа Виссарионовича Сталина.
Сейчас школьникам пытаются вложить все знания, какие предусмотрены программой, и порой они делают уроки до 12 часов ночи, какие-то задания иногда перекладываются на плечи родителей. Потому что не успевать нельзя, а успевать невозможно.
– Наверное возникают проблемы с успеваемостью, случаются нервные срывы, а результате  и губятся таланты?
– Уверен, далеко не всё, что дети выполняют, обязательно останется у них памяти.
Потому что есть физиологические особенности, и ребёнок не может взять планку выше той, какую способен в своем возрасте, без ущерба для физического и психологического здоровья.
Эти надрывы приводят к тому, что учащийся  выпускается из школы – с большим пробелами в знаниях, часто  не мотивированный на учебу и поиск.
Не лучше ли развивать таланты.
Сроки изучения могут быть адаптированы под конкретные способности ребенка, это принесет только пользу. Надо меньше ориентировать на зубрёжку, больше работать с детьми, прививая им вкус к познаниям, желанию проникнуться сутью предметов. Акцентировать внимание на красоту например, физики в контексте философии, биографий многих великих учёных. Они же полны преодолений и драм, которые вели к раскрытию неординарных личностей, а впоследствии открытиям планетарного значения.
Детям должно быть интересно учиться, хотеться  посещать школу с желанием, и это можно сделать.
– Насколько нам известно, Вы как-то инициировали особую форму обучения для детей, которые родились нездоровыми, но поправились, при этом требуют особого подхода.
– Да и среди этих ребят много талантов. Но любой талант можно развить, дать ему воспарить, а можно загубить ненужным процессом...
Неоднократно предлагалось  сопровождение детей в процессе обучения, исходя из их  психологических и физиологических, медицинских особенностей. Речь шла об открытии в школах специальных классов для детей с особенностями. Это могут быть дети без явных признаков патологий, но, например, родившиеся недоношенными, перенёсшие в раннем возрасте неврологические и иные заболевания  и так далее. Они могут быть гениальны, но быстро утомляться, и в обычном классе превратиться в аутсайдеров. А далее, чтобы не выглядеть плохо, они пытаются «объять необъятное» и доходят до нервных срывов, обострения болезней, порой и более тяжёлых последствий.
К сожалению, сегодня таких специальных классов нет.
Между тем, их актуальность не снижается. Санкт-Петербург мог бы стать пионером в этом направлении.
– Если коснуться высшей школы, что на Ваш взгляд актуально если не изменить, то как минимум пересмотреть походы?
– Высшее образование должно все-таки решиться и перейти обратно к советской и даже – дореволюционной, системе, они были по подходам во многом схожи. Это предложение касается именно подходов к системе преподавания, нисколько не отрицая важность новых технологий и современных знаний.
На мой взгляд, собеседование является  обязательным при приеме на  гуманитарные, медицинские  дисциплины, подготовке педагогов. Мы должны видеть человека, который планирует учиться, чтобы  работать с людьми. Возможно, с сохранением ЕГЭ. Принципиально дело не в нём, а том, что вузы сейчас, принимая абитуриентов по баллам единого госэкзамена, не имеют понимания, кто и с какими внутренними мотивами поступает, какие у человека устремления...
Мы же готовим будущих специалистов, которые должны предлагать инновационные и смелые решения. А значит, думать! Понять, как человек способен не только выучить вопросы ЕГЭ (что тоже характеризует целеустремлённость, усидчивость), но и может размышлять, можно, только пообщавшись с ним.
Высшая школа, безусловно, ждёт новые, свежие подходы, которые ей принесут только люди. А их надо найти, подготовить, оставить в системе.
Важно помочь людям найти себя, а не просто накачать каждого знаниями.
– Дмитрий Олегович, вернёмся к медицине и педиатрии. Похоже, в городе нет проблем с лекарствами из-за санкций? А  как сказались антироссийские санкции на отечественной педиатрии и неонатологии в целом?
– Санкции западного мира не повлияли на развитие нашей медицины, в том числе – неонатологии. Они не повлияли на ритмичность и стабильность работы ни одного медицинского учреждения страны. Я как главный специалист-неонатолог Минздрава объезжаю за год несколько десятков регионов, и везде отмечаю, что наша промышленность, наша наука, наши практики вышли на тот уровень, когда они уже независимы от западных поставок, в полном объеме осуществляются все необходимые медицинские манипуляции, есть все расходные материалы и медикаменты.
Уровень младенческой смертности в России, по данным Росстата, сегодня остается рекордно низким, в пределах 4 промилле. То есть из тысячи родившихся в нашей стране детей 996 выживают и становятся полноценными членами общества. Более того, уровень младенческой смертности в России ниже, чем в США, ряде стран Европы, КНР, Аргентине...
И это не просто цифры статистики. За этими показателями стоят судьбы конкретных людей и их семей, которых рождение ребенка сплачивает и, возможно, сохраняет. Потому что у будущих родителей теперь есть уверенность, что у них может родиться еще ребенок или двое-трое детей. Это, скажем так, наш вклад в народосбережение и социальную стабильность государства.
– Тем не менее, рождаемость еще требует повышения, что делать, чтобы достичь роста народонаселения?
– Однозначного ответа здесь быть не может, проблему надо решать в комплексе. Что касается медицины – с 2024 года в рамках диспансеризации по ОМС российские мужчины и женщины могут пройти оценку репродуктивного здоровья. И я как врач очень рекомендовал бы это сделать.
Остановлюсь на вопросах, которые не часто обсуждаются в публичном поле. Например, не все знают, что по статистике более 50 процентов проблем, связанных с затруднением наступления беременности, связаны с мужским фактором. Вопросы мужского здоровья в современном мире крайне актуальны и все более значимы для решения задачи увеличения рождаемости. Психологические перегрузки, ранения и травмы, инфекционные заболевания приводят к различным проблемам, о которых редко говорят и редко ими всерьез занимаются.
У нас на кафедре урологии Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета такая работа идет. Мы занимаемся сложнейшими случаями, связанными с урологическими проблемами детей, с гидронефрозами, с проблемами развития. При этом сопровождаем пациентов дальше, уже во взрослой жизни. У нашей кафедры есть клинические базы в так называемых взрослых клиниках.
– На форуме Всемирного русского собора в Санкт-Петербурге Вы связывали духовную, моральную составляющую и медицинские аспекты у женщин...
– Да, и этот аспект прямо влияет на рождение и формирование матерей.
Отмечу лишь один из аспектов современной молодежной культуры, даже более серьезный, чем аборты. Их количество, важно подчеркнуть, существенно снижается. Если раньше в детях воспитывали целомудрие, то сейчас они нередко начинают раннюю половую жизнь. Им назначают, советуют, они сами находят  гормональные контрацептивы. Таким образом, молодая женщина живет «в своё удовольствие», и до момента, когда появляется желание родить ребенка, проходит несколько лет, на протяжение которых она принимает эти противозачаточные таблетки. За это время ее гормональный фон может полностью измениться, что приводит к тому, что беременность становится невозможной. Плюс смена половых партнеров, инфекции...
Получается, что проблема даже не столько медицинская, сколько духовная. И нашему обществу предстоит ее осознать.
– Незадолго до Дня педиатра мы отмечаем и День недоношенных детей. Ежегодно в России более 110 тысяч малышей появляется на свет раньше срока. Это много или мало? Растет их число или снижается?
– В общем-то, количество детей, рожденных недоношенными, с годами мало меняется. Поэтому снижение младенческой смертности, о котором мы уже сказали, и повышение качества выхаживания недоношенных говорит об одном – что повышается уровень медицины и ее компетенции.
Например, в прошлом году врачи в Санкт-Петербурге впервые в России выходили мальчика, который весил всего 320 граммов. Общая практика – это младенцы от 500 граммов веса.
Мало кто знает, что здесь у нас большой, многовековой опыт, которым надо гордиться. Этой темой занимались в Российской империи с 1706 года, когда по решению Петра I в Великом Новгороде митрополит Иов открыл первый центр для сохранения здоровья и выхаживания таких детей. В то время этого не было нигде, ни в Европе, ни в Америке. А вообще, по состоянию на 1905 год, когда была открыта педиатрическая клиника на Выборгской стороне в Санкт-Петербурге, которая позже стала при Педиатрическом институте, младенческая смертность составляла около 300 промилле. То есть погибал каждый третий новорожденный ребенок.
– Отслеживаете ли Вы дальнейшую судьбу таких детей? Насколько они способны догнать по качеству жизни и развитию детей, родившихся в положенный срок?
– Вопрос недоношенных детей – прежде всего вопрос правильного их выхаживания. Дети, которые родились недоношенными, при правильном подходе достаточно быстро, уже к школе, нагоняют своих сверстников и ничем от них не отличаются.
Но им нужно внимание, мы этого касались выше.
Педиатрический университет, как федеральный научный медицинский центр работает со многими регионами, мне, будучи главным неонатологом, необходимо координировать работу по всей России. Консультируем в рамках телемедицинских консультаций, выезжаем в регионы, обсуждаем самые сложные клинические случаи, связанные с этими вопросами. И, безусловно, отслеживаем судьбы таких детишек.
Все, кто прошел через нашу клинику и наши подразделения, кого выхаживали или консультировали, находятся в общей базе. Мы знаем, как они растут, нередко родители таких детей обращаются к нам по самым разным дополнительным вопросам. Мы с удовольствием поддерживаем эти контакты.
– Сегодня много говорится про внутриутробные операции, когда патологии устраняют еще не родившимся детям. Что нового произошло в петербургской, российской фетальной хирургии за последние полгода?
– Это очень перспективное, важное направление. Из недавних достижений – в конце сентября этого года врачи университета во главе с Андреем Петровичем Ивановым, лучшим хирургом России, выполнили внутриутробное шунтирование почки еще не родившегося мальчика на 28-й неделе беременности. Его маму после скрининга, где была обнаружена патология, привезли в Санкт-Петербург из Крыма. Сейчас она находится под наблюдением. И на сегодня это не единичный случай!
Вообще наша страна является не ведомой, а ведущей в вопросах неонатальной медицины и эффективном лечении врожденных патологий детей. Здесь я могу сказать о Педиатрическом университете, который в 2025 году отметит свое столетие. В нем впервые в России произвели более 20 сложнейших внутриутробных операций, которые дали хороший результат. Мы видим по операциям прошлого года, что прооперированные дети не только родились, они растут и развиваются здоровыми.
– Искусственный интелект не подменит же врача? Все равно дело будет за талантливыми людьми?
– Не заменит, конечно, но мы должны понимать, что это и как его использовать.
С одной стороны, искусственный интеллект чреват возвышением над человеческим, если его полностью отпустить и оставить без внимания. Это угроза.
Но, с другой  стороны, молодежь уже вовсю использует искусственный интеллект для составления рисунков, «просит» его видоизменить свои портреты, тексты, то есть, применяет возможности с свойственным задором. Находит в нём возможности.
Сфера здравоохранения, наверное, одной из первых в России определила практическую позицию относительно границ и возможностей применения искусственного интеллекта.
Суть реализации этих планов – в его   службе человечеству, а не наоборот.
Министр здравоохранения России Михаил Альбертович Мурашко как-то отметил, что на сегодняшний день уже зарегистрировано более 20  медицинских изделий с использованием искусственного интеллекта, еще пять таких изделий находятся на регистрации.
Создается определённый ландшафт для разработчиков, которые   могут использовать запросы на потребности в разработке новых продуктов. Это очень перспективно, позволяет проработать множество алгоритмов для выработки решений при создании современных лекарств, расходных материалов, для имплантации органов.  
Уже сегодня произошло внедрение искусственного интеллекта в описание изображений с рентген-аппаратов, с МРТ-томографов, кардиографов.
Следующие этапы сейчас – это ультразвуковые и эндоскопические исследования. Комплекс исследований с использованием искусственного интеллекта становится всё более эффективным. При его использовании повышается качество и скорость диагностики: у этих программ нет утомляемости в отличие от врача – есть возможность проведения большого массива исследований, не снижая их качество. Сокращается время работы программных продуктов: установлены временные лимиты на описание – не более 6 минут, а по факту они справляются в два раза быстрее.
Безусловно, получая большие объёмы данных, например, в обработке изображений, можно обрести новые диагностические возможности, обогатить рутинные исследования новыми данными. Искусственный интеллект не забудет никаких нюансов, он проанализирует всё, предложив обобщенный вариант. Это откроет хорошие возможности для планирования диагностики и лечения.
– Однако этого помощника надо держать в рамках?
– Точно! Обобщая сказанное, можно отметить: это именно помощник, который не подменяет человека, но дает хорошие дополнительные возможности в реализации профессиональных компетенций. Предоставив результаты человеку, искусственный интеллект должен «знать свое место»,  дождаться решения о применении достигнутых результатов.
Безусловно, этому нужно учить и в высшей школе: не уходя от перспектив искусственного интеллекта, продолжить готовить критически мыслящих, грамотных профессионалов. Интеллектуалов, способных принять эти нововведения и возглавить процесс, которые  будут руководить всеми процессами с человеческой позиции.

Александр Петров