Разделы:

 

Комплекс информации о социальной защите, социальном страховании; системе социальных гарантий; пенсионном обеспечении; здравоохранении; трудовых отношениях; льготах и выплатах; социальной защите малоимущих слоев населения; общего и профессионального образования, государственной молодежной политики.


История двенадцатая. Перинатальные потери

История родов – проект, где пациенты 10 Родильного дома сами рассказывают о себе и своем сложном, порой абсолютно невероятном пути к счастью материнства.

Лада Анатольевна Иванова, главный врач Родильного дома №10, автор и ведущая проекта «История родов» (Л.И.): На этот раз мы будем говорить о перинатальных потерях, о женщинах, которые потеряли своих детей во время беременности, в родах или послеродовом периоде (ближайшие несколько дней после родов). Эта тема всегда тяжела как для пациентов, так и для врача, который такую беременность вел и не получил положительного результата.
Диафрагмальная грыжа – тяжелый порок развития в первой беременности, последствия которой на какой-то момент подкосили наших героев, они об этом открыто говорят. Но в дальнейшем пара все-таки пришла к рождению ребенка.

Ирина, сколько всего беременностей было в Вашей жизни?
Ирина (И.): Беременностей было четыре. И только четвертая закончилась успехом.
Л.И.: Препараты Вы принимали всю беременность?
И.: Да, мы корректировали их, вели контроль крови. И вышел результат.
Л.И.: Отличный результат! Что Вас поддерживало всё это время помимо доктора, который вел Вашу беременность?
И.: Мой муж. Это моя стена, моя крепость. Он всегда верил в то, что всё получится. Даже когда я отчаивалась, говорил, что нужно идти вперед. И мы падали на колени, вставали и снова шли вперед.
Владимир (супруг Ирины): Меня поддерживала больше всего вера в то, что всё получится. Я прекрасно понимал, что нельзя отчаиваться, иначе потом уже не будет обратного пути. Первая беременность оказалась для нас большим шоком, ударом и было очень легко сломаться. Но я верил, что мы сможем всё пройти. Очень много зависит от веры людей в себя. Это, наверное, самое сложное и самое главное.
Л.И.: Евгений Сергеевич, давайте немного затронем проблему перинатальных потерь при пороках развития.
Евгений Сергеевич Михайлин, врач акушер-гинеколог высшей категории, кандидат медицинских наук (Е.М.): Ситуация у Ирины была крайне сложна. Потому что диафрагмальная грыжа – один из неблагоприятных пороков развития. Он операбелен, но в то же время, выживаемость около 70%.
Л.И.: То есть 30% таких детей не выживают либо в начале схваток, в родах, либо сразу после родов их не удается спасти. Так и получилось в первую беременность у наших героев.
Е.М.: Надо отметить, что часто даже у медицинских работников бывает зацикливание на каком-то одном процессе. Например, если диафрагмальная грыжа, то от этого плод и погиб. Но ведь могут быть и другие ситуации. Так поступать ни в коем случае нельзя. Да, может быть что-то одно, а может быть совокупность факторов.
Л.И.: У Иры так и произошло. Удивительно. В первую беременность случился такой ужасный финал, а следующая беременность…
Е.М.: Да, и ребята сами и медицинские работники, которые в дальнейшем ими занимались, решили, что был серьезный порок и поэтому плод погиб. Дальше Ирину не обследовали и случилась неразвивающаяся беременность двойней, на не очень большом сроке. А потом была и еще одна антенатальная гибель плода. Вот это их подкосило совсем.
Л.И.: Конечно! Три беременности у молодых, красивых людей и три такие тяжелейшие неудачи – гибель детей.
Е.М.: Мы эту пару знаем с 2013 года, когда произошла гибель их первого плода с диафрагмальной грыжей. Я ненавязчиво к ним приставал, предлагал обследовать, пробовать еще раз, но они не решались. А когда всё-таки пришли, мы поставили им диагноз, который оказался достаточно простым – мутация в гене протромбина. Это один из вариантов наследственных тромбофилий.
Нарушена свертывающая система крови – повышенное тромбообразование, то есть происходят тромбозы в сосудах плаценты, в сосудах пуповины и плод гибнет. Либо на ранних этапах, либо возникает антенатальная гибель плода в результате тромбоза сосудов пуповины на уже более позднем этапе. Это лечится. Гарантий, конечно, никаких нет, но в то же время – это известная ситуация.
Л.И.: То есть большая проблема Иры и Володи была в том, что после первой неудачи они не обследовались и получили вторую неудачу, не обследовались и получили третью и только после этого пришли к Вам.
Я знаю, что и Вы и остальные врачи, которые занимались этой парой, столкнулись с тем, что сами ребята были абсолютно выбиты из колеи эмоционально и психологически с ними было очень тяжело работать.
Е.М.: Это так. В нашем специализированном приеме обязательно работает психолог, потому что таких пациентов важно настроить на нужный лад. Для доктора, который занимается подобными случаями, это должны быть штучные пациенты, а не на потоке. Врач, который ими занимается, должен быть готов к тому, что нужно любить этих пациентов, принимать их такими, какие они есть, зачастую терпеть их неадекватную реакцию, прощать их, нужно быть профессионалами.
Чем ближе к доношенному сроку, тем более странно они себя ведут. Те, у кого плод погиб антенатально на сроке 25-30 недель, видя, что срок беременности растет, ходят с блеском в глазах. Есть обратная ситуация. У кого ребенок погиб в родах или в 39 недель, как у нашей героини.
Л.И.: У Иры был панический страх перед родами.
Е.М.: Но мы должны быть к этому готовы. Терпеть, принимать, тянуть. Потому что потом все нормализуется.
Л.И.: Вы сказали слово «тянуть». Но мы понимаем и поясним это, что в таких случаях нельзя тянуть до сорока недель. Зная, что может произойти с такими пациентами, надо добиться чтобы ребеночек был максимально доношенным – это срок 37-38 недель – и заканчивать беременность, родоразрешать и давать людям живого ребенка.
Е.М.: Именно. Но в то же время, зачастую такие пациенты требуют, чтобы их родоразрешили на минимально жизнеспособном сроке в 30-32 недели. Так тоже поступать не нужно.
Конечно, есть разные ситуации, всё должно быть строго по показаниям, разумно, дозировано. Но и недоношенного малыша просто так доставать не нужно. 37-38 недель – оптимальный срок.
Л.И.: Здесь очень важно чтобы один и тот же врач, будучи профессионалом, довел эту беременность до конца, понимая все нюансы. И я думаю, получив наконец такое большое счастье – своего живого ребеночка, Ира с Володей эмоционально придут в норму. А мы скажем им, что возвращаться к нам – хорошая примета!
Наши партнеры:

 

  

 
   
Городская Страховая Медицинская Компания
 
 
    

  
  Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

Заявки на  электронную подписку отправляйте по адресу glavred@socpolit.ru